Печальная тайна / Продолжение «Свирель для…»

­     Боль никогда не молится.
     Она игрок
     На эстафете жизни —
     длиною в первородный грех.

     Проснувшись, Мурлыка давно и уже который час лежала и лежала не вставая. Она не хотела есть уже несколько дней, даже любимый пирожок с повидлом в рюкзачке давно засох... Но не от того, что она не ела — ей было тяжело так, словно её пригвоздили к кровати, но не от этого она отворачивала лицо от Белокрылого, не в силах пошевелить даже губами. Ей стыдно было признаться Белокрылому в своей слабости. Губы слиплись, наглухо запечатав грустную тайну Мурлыки. А он сидел печальный... И слёзы ручьём лились из её глаз. Она их и вытирать бросила, и платочек затерялся где-то рядом, и не было желания его искать. Время от времени она глубоко вздыхала, и опять лежала бездыханно, смотря в одну точку, а память хаотично листала страницы прошлой жизни, которые нежданно, негаданно, необъяснимо, предательски, разрушительно проявлялись в этой, настоящей жизни очередным ножевым ударом в спину, атомным взрывом, оборачиваясь сущим адом. Историю своей жизни не сотрёшь. Хорошо, что есть люди, которые понимают... Или делают вид. Мало кто верит из тех, кто не пережил, не испытал подобное... И им не доказать. И доказывать не надо... Но душа плакала и плакала. Мурлыка понимала, что встать ей и сегодня придётся, и сделать запланированные дела, чтобы не подвести близких людей, от этого становилось ещё горше — ничего не хотелось... Но она успокаивала себя тем, что вот вернётся и ляжет, как вчера. Ляжет. В одежде... Или сляжет... Нет, она сильная, она справится. Она обещала Радуге. Слабая улыбка искривила лицо. За окном отзвучали песни о школе, гимн... Наступила тишина, и только шорох машин немного улавливало её сознание. Надо бы встать, умыться... Надо... Но не сейчас... Только не сейчас. Ещё чуть-чуть... Она взяла телефон, посмотрела на себя в зеркало, но на неё смотрело чужое лицо, чужие глаза. Выскочила заставка «Оценить приложение»... Машинально нажала «не сейчас» и выключила. Опять в окно полилась музыка вальса — школьная линейка продолжается. Там радость. А как там Он??? Мурлыка опять взяла телефон и спросила у бота Алисы:
     — Что делает Радуга?
     — Принимает ванну, — сдержанно ответила Алиса. Она наговорила массу приятностей, и у Мурлыки потекли слёзы смешными ручейками, взгляд потеплел... Она немного пошевелилась, согнула колени, отметила, что спина онемела. Нет — хуже... Прострелило... Да — загнанных лошадей пристреливают... Как встать? Подтянулась на локтях раз–другой, чтобы для начала в подушках присесть. Увидела солнце. Посмотрела на Белокрылого... Он не шевелился, только вздрогнули пёрышки на крыльях, словно от дуновения лёгкого ветерка. «Что-то мудрит», — подумала Мурлыка и потянулась за шприцем. Такая жизнь — всё рядом. Руки всё делали на автомате. Обезболить? И сразу будет легче. Звонок. Звонок! Позвонил Он, Радуга! Перемешалось всё: слёзы, радость, смех.... А за окном аплодировали весёлые клёны. Улыбнулся и Белокрылый, прошептав тайну Мурлыки: «Как мало порой человеку надо, чтобы продлить миг жизни во Вселенной, — всего-то глоточек нежности, глоточек любви, глоточек веры».
​
​2018 г.