Закат / Продолжение «Свирель для…»

     Порою надо вечерами
     С воспоминаний пыль стирать
     И пить горячее вино заката.

     Кто-то из поэтов назвал любовь чародейкой. Не знаю, как у других, но в жизни Мурлыки и Радуги она и впрямь творила чудеса. Сейчас я вам поведаю эту историю в точности, как записала её на пёрышке Белокрылого Печального Ангела сама Мурлыка.

     Как всегда, он появился ниоткуда, мой Белокрылый друг, мой верный Ангел–Хранитель, и, чмокнув меня в щечку, сказал:
     — Моя милая Мурлыка, вот и вечереет. Весь день было такое пекло, словно раскалённые угли разложили по всему городу. ЗЗакат до сих пор плавит оконные стёкла. Солнце кошачье–рыжее, такое наглое...
     Кошачье? Наглое? Я почувствовала некую неловкость от этих слов, но, улыбнувшись, мило сказала:
     — А пойдём-ка на балкон, и давай сегодня посумерничаем вместе...
     Белокрылый только удобно уселся…
     — Да не вздыхай ты... Улыбнись мне. Там прохладный ветерок. Тебе станет легче, обещаю. Какой там простор для взгляда и полёта душ, пойдем, пойдём!
     И так мы сели рядышком: я — Мурлыка и мой любимый Белокрылый Ангел. Перед нами на огромном небе разворачивалось завораживающее зрелище! Симфония цвета!!! Горящая бесконечность. Догорал последний летний день. Деревья скромно опустили переливающиеся бликами света листья. И всё затихло, замерло в безмолвии... Даже птиц не было слышно... Тишина... Над миром висела величественная тишина... Тишина, парящая во вселенной, затерявшаяся в безвременье... Пронзительная тишина, которую нежно нарушила я своими вечерними воспоминаниями о... О, минуточку терпения...

     — Белокрылый, милый мой верный друг, а ты помнишь ту — мою — онемевшую радость? Помнишь заплутавший в вечности тот — мой — миг восторга, то состояние, что испытала я, когда он сказал по телефону...
     — Постой, кто это он, о ком это ты? — шутливо переспросил Ангел.
     — Белокрылый, ты же умеешь читать мысли, ты же всё понял... Я говорю о нём, о Радуге. Помнишь, как он сказал по телефону: «Прекрасная моя, я еду домой».

     «Прекрасная моя, я еду домой!» — беспрестанно намурлыкивала я полюбившуюся фразу с восторгом и умилением.
     — Ты помнишь это, помнишь, помнишь? — тормошила я Белокрылого, а он мне в ответ только мило улыбался. — Мой Ангел, это ты сделал? Я помню, я помню, как сейчас, ты обещал мне, что мы с ним встретимся! И ты это сделал!!! Сделал!!! И так скромно теперь улыбаешься... Но сделал же!!! А я тебя ещё не поблагодарила. И, чмокнув его в щечку, я продолжила:
     — А помнишь, как ты со мной спорил: «Нет–нет, он не едет, не приедет...» Я не знала, что и думать. — Как? Как же так? Что ты говоришь??? — вопрошала и вопрошала я.
     — Девочка моя, он же летит!!! — говорил шутливо ты. — И летит на самолёте!!! Пять часов в небе!!! Как птица... Как ангел...
     Я подхватывала:
     — А потом будет ехать шесть часов... Но всё равно же едет, едет!!! Он едет!!! И приедет!!!
     Я кружилась от счастья, я взлетала на облака... И мурлыкала, мурлыкала любимые мелодии...
     — Любишь же ты пошутить надо мной... Улыбаешься, Белокрылый, и не стыдно тебе?!
     — Улыбаюсь. Посмотри, моя хорошая, растаяли ЗЗамки в облаках...
     — Да, так тает мороженое, — промурлыкала я.

     Солнце тем временем нижним краем коснулось кромки горизонта, на короткий миг оставив свой авторский огненный росчерк. Сейчас исчезнет...
      — ЗЗасыпает, — подумал вслух Ангел.
      Это у него такая манера общения: разговаривать со мной мыслями.
      — И нас манит за собой, — продолжил он. Посидев, лукаво добавил: Интересно, что там, за гориЗЗонтом?
      — А за горизонтом... За горизонтом — он, — мечтательно сказала я и аккуратно перевела тему в свою тональность... — А помнишь, как весь день от него шли звонки, шли письма. Сколько было счастья!!! Большего счастья для меня, казалось, и быть не могло, особенно когда он спросил, хотела ли бы я, чтобы он с вокзала заехал ко мне, сразу ко мне, только ко мне!!! — с жаром продолжала я. — И опять на мгновение вечности у меня случилось некое онемение.
      Ангел мягко оборвал:
     — Вот сейчас оно было бы как никогда кстати... Помолчи немного, Мурлыка...

     Начинались сумерки.
      На другом крае неба проступил блёклый серпик луны... Проснулись, открыв желтые глаза, первые фонари... Проснулся у дома и наш фонарь — любитель всевозможных историй.
     — Ладно, вспоминай дальше, — опять вслух подумал Ангел.
     И я продолжила:
     — Представляешь, я не понимала его вопрос... Как? Как, после столь долго его молчания, после непрочитанных писем, когда от моих мечтаний остался один серый, развеянный по ветру пепел, он мог это спросить? Как? Это игра? Что это? Однако...
      — Поверь, девочка моя, и он тогда не верил, что это говорит он. И не надеялся на твоё согласие.
      Я посмотрела на Ангела с вопросом во взгляде, но, поняв, что он не намерен раскрывать ангельские авторские находки, догадавшись, что это был сговор наших Ангелов — этакий компромисс, продолжила:
      — Тогда я говорила Радуге: «Да, хочу, я хочу, я жду, я тебя ждала, я надеялась, я верила!» А в сердце нарастал трепет, и оно билось, как птица, готовое вырваться сию минуту к нему навстречу. И вылетело. Вернее, вылетела я. Мы встретились у лифта. Мне казалось, что я парила, была высоко, под потолком, не в силах опуститься от волнения и подойти к нему. И он был счастливый, немного растерянный и очень уставший. А я онемела от счастья. Наконец я смогла с собой совладать.

      Ангел посмотрел на меня с загадочной многоговорящей улыбкой... С востока наступала тьма. Небо касалось нас, входило в нас.
      — Мы — небо!!!
​      — Мы — огромное фиолетовое небо!!!
      — Мы между мириадами ЗЗвёзд!!!
      Ангел взлетел от восторга, нежно подхватив меня... И мы полетели!!!
      — Милый Ангел, это невероятно! — весь полёт вопила я от восторга...

      Наконец, Ангел приземлился и опустил и меня.
      — Да, невероятная у тебя история, Мурлыка. Четыре года назад вы встретились. Виделись раз пять за два года. Потом два непрерывных года ожидания Радуги! Два года надежд.
      — А знаешь, он стал называть меня Печальным Ангелом.
      — Да, тебе пришлось побыть в роли его Печального Ангела–Хранителя. Тебя это тревожит?
      — Немного... Ведь Ангелов любят по-иному. Ангелы — бесполые. Ангел — это друг, хранитель. Они приходят на помощь по зову...
      — Друг, хранитель — это дорогого стоит. Ангелы — хорошие друЗЗья...
      — А я, с его слов, — Печальный Ангел... Знаешь, вот с печальными людьми — не интересно бывает. Печальных не очень любят, или их любят по-иному, или их просто жалеют, или иногда незаметно, потихонечку отстраняются от них, что бы не заразиться от них печалью.
​      — Печальные Ангелы на людей не похожи. Я точно ЗЗнаю — они хорошие, — с грустью проронил слова Белокрылый.
      — Ты ведь тоже Печальный… Ангел?
      — Да, я Большой Белокрылый Печальный Ангел, поэтому и дружу с тобой, с печально–счастливой Мурлыкой.
      — Да... Но ангелы — они-то из другого мира. Погостить в другом мире — это одно, а жить... Не всегда уместно.
      — Но я же живу в двух мирах? И вы сможете... Ты же знаешь, он любит тебя. Он любит тебя, но... по-особому, и по-дружески — в том числе. Для тебя в его сердце есть маленькое тёплое, пушистое местечко...
      — Да... Это так мало… И за это судьбе спасибо, — промурлыкала я. — Поверь, я чувствую, как он приветствует меня с дружеской и нежной любовью, когда просыпается, когда садится пить чай.
​      — Да, он берёт тебя на все прогулки, ты веЗЗде с ним, где бы он ни был.
​      — Ох, — вздохнула я, — я чувствую его нежность, прикосновение его Души. Улыбчатое прикосновение моей Радуги... И он, он — всегда рядом со мною, в моём сердце, в моих мыслях ежесекундно, как бы жизнь меня не кружила...
И он это знает, и он это чувствует...

Мы замолчали... По углам замаячили тени снов. И в огромную Вселенную взлетели два Ангела, два Печальных Ангела... Ведь Ангелы не спят...

Скажу по секрету, один летал во сне, а другой охранял его... Как всегда. Вот такие чудеса.
​
​2018 г.