В глазах — вся исповедь души,
А на ресницах — совесть,
Слезой живёт...
День почти отыграл солнечную симфонию ранней осени. Но всё ещё вдыхает трепет долго гаснущих лучей почти летнего солнца. На открытой лоджии нежится Мурлыка. Не показывает и виду, что вспоминает о Радуге. Но что-то напевает то ли о вечности, то ли о любви...
Белокрылый завис в задумчивой позе. «Как интересно устроены люди. Им, почти всем, обязательно нужно, чтобы их любили! Чтобы перед сном кто-то обязательно о них думал. А днём скучал...» Ангел взглянул на Мурлыку. Вот она вся перед ним, как на ладони сейчас, полулежит с открытыми глазами, и, кажется, совсем не дышит. Над ней сгустились пушистые облака, словно желая её обнять. «Да. Человеку надо, чтобы кто-нибудь его обнимал ицеловал. И говорил бы: «Всё будет хорошо, я с тобой!» Всего-то»
Вдруг ангел встрепенулся. Он услышал, как безветрие рождает в душе Мурлыки новые пророческие строки:
— Прощальный взгляд терзает небо.
Тоска. Без крыльев не взлететь,
Когда, лишившись их нелепо,
Я знаю, что такое клеть!
И не заменишь их другими,
Хоть будут помыслы благими.
Жизнь без полёта и мечты
Достойна только суеты.
И в этот же миг изменились очертания облаков. Наблюдение всегда вызывает изменения в наблюдаемом объекте. Белокрылый тоже наблюдает за Мурлыкой. Интересно, как изменится со временем она? И подумал:
— Так плачь, кусая губы в кровь!
Сгорай в блуждающем огне!
Убей себя наедине
И возЗЗродись из пепла вновь!!!
Она улыбнулась, услышав его мысли, и подыграла в ответ:
—...одна — я буду не однажды,
Полёт не повторить тот дважды...
Белокрылый заволновался.:
— Ты подумала о любви?
— Нет. Или да... Какая теперь разница… А ты, о чём?
— Я? Да так… О любви. Я вспомнил твои прежние мысли...
— А–а... Ты о том, что раньше я думала, что самое ужасное —это когда ты никому не нужна...
— Да. Когда любишь, беЗЗответно. Но сегодня услышал твои новые мысли... Ты многое осоЗЗнала...
— Да. Я поняла, что вовсе не беда, когда... Короче… Самые настоящие люди — это люди самостоятельные, нашедшие в себе целый мир, свой мир и этим миром увлеченные.
— О как! Я очень рад за тебя.
— А я не очень.
— Чего это так? ПриЗЗнаюсь, я думал, что точно уловил ход твоих мыслей, — попробовал вставить слова Ангел.
— А оказалось, что нет — перебила его она, — потому, что самое страшное —это когда ты нужна, очень нужна человеку и он тебе тоже нужен, до чертиков, до одури, до невозможности быть счастливой с кем-то другим. Вот только…
— А-а… Я понял, о чем ты… Скажу больше: одна из главных трагедий любви ЗЗаключается в том, что ты можешь любить человека, он может любить тебя. Но, если он упал, ты в праве протянуть ему руку. А вЗЗять её или нет — целиком его решение.
— Я не могу его заставить ни подняться, ни протянуть руку мне. Ни взять меня за руку.
— Да. Он не хочет быть тебе обуЗЗой. Он слишком хорошо знает свои слабости.
— Да-да-да… Я привыкаю к этому. А что делать…
Ангел закивал, не спуская с Мурлыки глаз.
— Я легко отпускаю. Внешне. Сознательно. Но не душой.
— И он также. ИЗЗводит себя и тебя...
— Слушай, долго ли я простою с протянутой к нему рукой? На сколько мне хватит сил? Может, мне просто уйти? Я же смогу?
— Ты? Я не верю.
— Ты прав. Но… Как знать…
— Принято думать, что люди со Вселенной внутри — ничего не теряют,— подытожил Белокрылый.
— Но... время...
А время никогда не ждёт,
Но пьёт усердно наши жизни,
А ты терпи, хоть зубы стисни —
Ему не предоставишь счёт,
Когда уносит дорогое,
Что к сердцу приросло за век.
— Хорошие мысли. Я бы дополни, что время уплывает вместе с облаками.
— Я ещё лучше скажу: так и живём мы, словно птицы, стучась в холодное окно и разбиваясь насмерть в кровь.
Мурлыка заплакала:
— Белокрылый, зачем ты нас свёл?
— Но... РаЗЗве не понятно... Для ЗЗарождения в тебе жизни. А жизнь — это любовь.
— Кинул спасательный круг?
— Два. У меня более расширенный план, чтобы вытащить тебя из ЗЗоны смерти.
— Два спасательных круга?
— Больше...
— И?..
— Проигнорировала.
— Интересно… И ты не подсказал? Вот, так друг…
— Ты сама отказалась. И не ЗЗаметила как. Да я и сам уже не рад этому... Я подталкивал тебя. Жалею, что пинка не дал…
— Пинок — лучшее лекарство… Теперь уж, лучше молчи, пернатый!
— Я старался... Я понимаю тебя. Как тебе бы хотелось слышать: «Одевайся потеплее». И тоже ЗЗаботиться, думать и писать: «Радуга, я дома»! И он, чтобы всегда касался тебя, хотя бы своими мыслями. И ждал…
— Ты очень, очень понятливый, Белокрылый. Только мне вот не понятно: так почему же судьба отнимает нас друг у друга. Отвечай! Она свела, меня и Радугу, показала нас друг другу со всех сторон, дала время сойти друг от друга с ума от любви, а теперь разводит, разбросает в разные стороны.
— Таков мир.
— Мир? Жестокий мир. Жестокие правила.
И чувствуешь себя изгоем,
Как будто — недочеловек,
Блаженство, радость — всё теряя,
Печаль до края наливая...
— Как мне тебя утешить?
— Ты веришь, что это возможно? Скажи ещё, что это жизнь так меня закаляет.
Вспять не вернуть жизнь, не продлить,
И обижаться — грех, безбожно,
Ведь время, это наша нить:
Пока мы живы — всё возможно.
— Да, я так и хотел сказать тебе.
— Ничего и слышать не хочу! Не желаю!
— А я больше ничего не скажу. Но подумаю вот что.. А ты со временем поймёшь. Видишь ли, этот мир не жесток, он просто учит тебя жить. Уравновешиваться через любовь к себе, любить других, не привязываясь и никого не привязывая. Чем больше отдаёшь, тем больше получаешь, но это совсем не просто и работает не всегда.
— Я подумаю об этом...
Да, время, это наша нить:
Пока мы живы — всё возможно,
Так говорят. Но почему
На сердце пусто, безнадёжно...
И я плету в ночи тесьму,
Но почему?..
Морфей Мурлыку посетил только к утру.
Тихо-тихо прошёл следующий день. С утра он был мрачно-дождливый, потом разыгрался. Мурлыка отрешённо хлопотала то по дому, то на работе — дел было очень много. Лишь только от случайных звонков озарялось её лицо на короткое мгновение — мелодия была не та — это был не Радуга. Вот и окончен последний рабочий день. Солнце смеётся. Начинается отпуск на пять недель. Позвонила подруга — поломала палец на ноге. Попросила о помощи. Мурлыка побежала в магазин ей за продуктами, напрочь позабыв о вечернем концерте, на который мечтала пойти целую неделю. Не забыла лишь о Радуге. О нём она думала всё время, мысленно приглашая с собой и в магазин, и на прогулки.
Проснулся ещё один день. Позвонит ли Радуга? Солнце играет, резвится. Проходит час за часом — телефон молчит.
Вчера вечером Мурлыка завела Радужный дневник и написала в нём придуманное письмо от Радуги самой себе, а сегодня отправила ему ответ, в этот же, в свой дневник. Увы… Смешно? Письмо сумасшедшей. В нём такая гамма чувств! От приступов дикой нежности до неудержимого желания прибить Радугу на месте! От пьянящего чувства восторга от его тихих слов, до ледяного холода его молчания! Любовь и ненависть одновременно! Раздрай. Траектория от нежного поцелуя, до неистового желания послать к чёрту!
Белокрылый заглянул в WhatsApp: Радуга был в сети и вчера, и сегодня, но прекрасно обходился без общения с Мурлыкой. Такого не бывает, когда человек любит. Он всегда найдёт минутку, хотя бы для короткой строчки, смайлика, скобочки-улыбки… Но он-то — любит! И… сознательно прячется. Почему? Не хочет к себе приручать? Не один? Возможно… Знает же о себе всё. Свои пристрастия… Не желает Мурлыке устроить второй ад созависимости?
А что Мурлыка? Мурлыка успокаивала себя, что просто друзья не надоедают друг другу пустыми звонками, а настоящие друзья… Какая чушь! Тем не менее, перед сном, она Радуге всегда желала спокойной ночи, зная, что он её не слышит… Но надеясь, что чувствует. Она дарила ему улыбки, веря, что внутренний свет, который ему посылает, дойдёт до его души.
День изо дня Мурлыка всё глубже погружалась в безмолвие. Она думала... Думала о Радуге, едва открыв утром свои глаза… Молилась о нём. Переживала. Скучала.
Луч солнца пытался расшевелить её застывший взгляд, подёрнутый слезой, но не смог. Мурлыка всё делала на автомате. Почему-то замерзала в жару. Находила некое успокоение в кровати. Не под пледом. Под пухлым одеялом. Комок в горле... Слипшиеся губы... Дыхания не слышно... Только мысли о нём. Он не рядом, но в то же время, всегда с ней, в самом сердце... Но ей его не спасти от.... И не увести от…
Она бы ему написала первая, но был момент, когда она сердцем почувствовала, что лучше этого не делать. Она понимала, что это не из-за концертов, репетиций, встреч, друзей, прогулок, хобби... Померещилось иное, помимо болезни... Семья? Женщина? Давно? Скорее всего, что да, давно. Он не рассказывает Мурлыке об этом. Игнорирует вопросы… Но её сердце… Сердце фантазирует. Фантазирует? Женское сердце? Женское сердце всегда знает точно. Однако, какой бы океан молчания, недосказанности и недопонимания ни разделял их, она всё равно всегда была готова услышать его тёплое и такое родное «Здравствуй, Несравненно Прекрасная…»
И вдруг, как наваждение... Звонок! Звонок? Что делать? Голос хрипит... Это же Он! Радуга! Любимый Радуга! Мурлыка с трудом отыскала хоть немного слышимые вибрации связок, чтобы подать приветственную реплику. Радуга звонил между репетициями. От него Мурлыке не удалось скрыть свой надломленный, сорванный голос. Да и как, если за мгновение до звонка, она собиралась дико разрыдаться. Теперь же её переполняли радость, восторг... Есть такие люди, иногда далёкие, но всегда бесконечно близкие нам, которых нам ужасно хочется обнять в данную минуту. Новости. Шутки. Смех. Вопросы и ответы. Советы.
Согрело ли это её? Стало ли ей легче? И да. И нет. Всё дело в том, что его голос был давно иной. Манерный. И Мурлыка чувствовала почему. И слёзы пролились безудержным потоком из её глаз. Она больше не искала спасительную соломинку. Она всё знала: она оставалась одна на долгие годы... До конца… Неужели? В это не хотелось верить…
А был ли счастлив он? И да. И нет. Да. Вроде веселится. Да. Вроде смеётся. Да. Всех подбадривает. Да. Всегда в кармане пара–тройка удачных шуток для всех. Да. Улыбка на лице. А в глазах — не одинокое одиночество и боль. Улыбка и шутки — просто броня, которой он закрывает своё израненное сердце. Он страдает. Страдает внутри, зажато, скрыто. И у него на это есть причины. Одинокое не одиночество. Привычка. Болезнь. Возраст. Он не погибнет пока от этого… Будет терпеть. Трудно же решиться на кардинальные перемены. Любимая работа… Гастроли… Деньги… Здесь этого не будет.
Белокрылый задумался. Ещё один день отыграл свою симфонию жизни. Но улыбается вечности, не ожидая, что следующий день будет без него страдать. Самодостаточность — это подарок судьбы и проклятие одновременно.
2018 г.
Подписаться
авторизуйтесь
0 Комментарий