Постижение / Продолжение «Свирель для…»                    

     ­Мы долго шли разными путями,
     но нет причин не дополнять нам друг друга.
     Окакура Какудзо.
     «Книга о чае»


     Когда за окном зажглись фонари, когда были почитаны все письма, был заварен чай, Мурлыка и Белокрылый наконец-то улыбнулись друг другу. Ангел, расставляя сервиз, словно ворковал.
     — Эти две чашки — особенные. Это — мужская, а это — женская. В них плещется жиЗЗнь.
     Луна во все глаза смотрела в окно. Мурлыка смущённо кивнула.
     — Это его…
     — А это твоя… Твоя — царица чашек! Почтительно прошу принять её.
     — Ну и выдумщик же ты, крылатый. Чем же эта чашка отличается от этой?
     — Поговорим? Я тут недавно раЗЗмышлял…
     — Ничего удивительного. Это твоё любимое занятие. Так о чём же?..
     — О чашках.
     — Х-мм. Мне, вероятно стоит спросить, что же придает им такую ценность?
     — Главное — они сделаны не простым человеком.
     — Как и подарены. Ну, а сделаны — мастером. Добавлю на свой страх и риск — мастером сакральной профессии.
     — Алхимиком!
     — Не-е-ет! Гончаром!
     — Богом-творцом!
     — Пернатый, не перегнул ли ты чего? Ты выключил чайник?
     — Не-е-ет. Во власти гончара ЗЗемля, вода, огонь! Как и…
     — Слушай, а я знаю притчу.
     — Уф! Горячо! РасскаЗЗывай…
     — «Бог слепил человека из глины, и остался у него неиспользованный кусок. — Что ещё слепить тебе? — спросил Бог. — Слепи мне счастье, — попросил человек. Ничего не ответил Бог. Повертел-повертел в руках этот комок глины и вложил его в ладонь человеку: «У тебя есть целая жизнь на то, чтобы слепить из него такое счастье, какое хочешь именно ты». Бутерброд ещё сделаешь?
     — Я? Бутерброд? Мурлыка! Ну и направление ты ЗЗадала! Короче: иди-работай-делай. ЗЗа тебя никто ничего не сделает.
     — Знать бы, что делать. Многие сами до конца не знают, чего хотят и в чём их счастье.
     — Тебе крок-мадам*?
     — Буду счастлива…
     — Я думаю, счастье — это жиЗЗненный путь. Велика древность притчи. Спрессована временем. А себе делаю крок-месье*.
     — И ничего лишнего. Бог положил остаток глины в ладонь человека с частицей его самого…
     — Чтобы он — человек сам лепил себе свое счастье. Вот каждый человек и лепит.
     — Да и судьба к этому не безучастна. Ну, кто согласится, чтобы тебя, как гончар глину, мяли, формовали на гончарном кругу, закаляли в печи, лакировали… И это всё для того, чтобы стать образом и подобием… Жёстко… Дай подушечку. Подлей чайку.
     — Вернёмся к чашкам? От них веет каким-то древним, исконным спокойствием и уютом.
     — И я так чувствую… Х-мм. «Не делают нонче такой посуды, все мастера повывелись!», — говаривала моя бабуля.
     — Но, это не точно. А кто тогда эти чашки делал?
     — Подарок Радуги… Почти естественная, природная красота. Его подарки все такие. Их семейная реликвия... Этим летом перешла ко мне… А… они, чашки-то, ведь абсолютно одинаковые!
     — Нет. Так вышло, из этой чашки всегда пила ты, а из этой он. Красная глина способна собирать энергию прикосновений, как и космических потоков, а также делиться ею с человеком.
     — Две чашки рядом. Две прекрасные души.
     — Реальные и непорочно прекрасные... Ценность предмета определяется глаЗЗами смотрящего на него. Напоминают о Радуге? В них ЗЗамерло то время?
     — Но продолжает жить дыхание его губ. Мы любили… Любили пить чай, растворяясь под звёздами, как сейчас. А помнишь, он сказал, что мои стихи может понять не каждый…
     — Да… Помню…
     — Я тогда добавила, что пусть. Не умом, так душой и сердцем… Обязательно… Кстати, твой чай особенный…
     — Ч-ч-ч… А можно я добавлю своё, церемониальное, пока вспомнил: «Первая чашка увлажняет мои губы и горло. Вторая уничтожает одиночество. Третья исследует мои сухие внутренности, чтобы в реЗЗультате найти в них тысяч пять томов странных ЗЗнаков. Четвертая чашка выЗЗывает легкую испарину, — все печали жизни уходят через поры. С пятой чашкой я чувствую себя очищенным. Шестая воЗЗносит меня в царство бессмертных. Седьмая — ах, но я уже больше не могу. Я чувствую лишь дыхание прохладного ветра, которое подымается в моих рукавах. Где Хораисан*? Дайте же мне улететь туда на крыльях легкого ветра».* Пошли на балкон! Слушай!!! Перья веером! А ведь он говорил о твоей неЗЗаурядности!
     — Хмм… И о любви…
     — Какая красота… под ЗЗвёздным небом!!
     — А я так переживала за тебя!
     — Ты?! Так ты всё-таки слышала мои мысли?! Ну как так? Я же так тихо думал!
     — Ещё бы! Тихо! Скажи еще, что молча думал! «Бух! Бах!», — слышу, твои мысли сталкиваются одна с другой, набивают шишки и — нет, чтобы извиниться! — обзывают друг друга и так, и сяк… Мне было так смешно! Но я терпела!
     — О-о-о… У меня мыслей — больше, чем в Китае риса. Но я! Я ценю беспорядок в своей голове!
     — Класс! Со своим уставным хаосом в моих мозгах ковырялся!
     — Кстати, я так волновался за тебя!!! Давай обниматься!!!
     — Тсс… Ну вот, свершилось. И ты постиг его суть! Суть Радуги.
     — Это не совсем точно. А пёрышки жаль… Тя-но-ю… )))
__________________________
* Крок-мадам,крок-месье — в любом парижском кафе вам предложат гратинированный (с запечённым сыром) бутерброд с ветчиной и сыром — крок-месье. Такие бутерброды заказывает для героя-повествователя госпожа Вильпаризи в «Под сенью девушек в цвету». В крок-мадам добавляется глазунья из одного яйца (в память о женских шляпках того времени).Маркиза де Вильпаризи — один из центральных персонажей цикла романов Марселя Пруста «В поисках утраченного времени»
* Хораисан — недостижимый рай в японской мифологии.
* Хэдленд Дэвис «Мифы и легенды Японии».

2021 г.