Игры со см… / Продолжение «Свирель для…»

Я не помню себя.
Я читаю себя по слогам.
Я вживаюсь в судьбу самозванки.

    Мурлыке очень понравилось записывать свои дневники, случаи из жизни на перьях Белокрылого Печального Ангела, а что до него, так ему очень интересно почитать о себе, о своей подопечной. Вот эта история…
     Белокрылый молчал. Упорно молчал, хотя он был рядом со мной. Рядом, как всегда. Я это чувствовала и кожей, и душой. Но он не проявлял явно себя около меня никак, совсем никак: примостился где-то, как пичужка, и сидит невидимкой.
     Дело в том, что я опять чуть не попала под колеса встречных машин на светофоре. О, это было бы страшное месиво!!! За два месяца — третий подобный случай со мной. Белокрылый смертельно устал от меня. Он сейчас беспрестанно думает обо мне. Он в поиске судьбоносного решения. Он в глубокой печали. Он по-ангельски встревожен и расстроен...
     В этот раз дело обстояло так. Иду я с работы, как всегда, что-то своё напеваю себе под нос, послушно остановилась на красный сигнал светофора. Стою, жду, никуда не спешу... Потом меня пробивает такое радостное озарение, что это зелёный свет и он уже на восемнадцатой секунде! Можно идти! Нужно идти! Так иди! Зебра ждёт!
     И я уверенно ступила на полосатую мостовую, и пошла, пошла... И несутся автомобили, и ревут, и клаксоны давятся сигналами «би-би — фа-фа», и водители орут:
     — Куда вылезла, вам красный уже!
     — Раззявила хлебало! Куда прёшь чохом, корова!
     А я ничего не понимаю и бурчу:
     — Сумасшедшие! Вчера права, что ли, купили?
     Но, почему-то, спокойно иду и иду, не торопясь.
     И вот вижу, два джипа — скоро, да куда там скоро — мгновенно, сейчас... Сейчас будет мне конец, и не только мне... А может, окажутся или справа, или слева от меня и попытаются лавировать?.. И они уже читают мне далеко не стихи Пушкина или Есенина, а наполняют полуденную суету неприличными выражениями. Мгновение — и я осознаю, подняв глаза, всмотревшись в светофор: да это же и правда — красный свет!!! А страха нет, словно меня кто-то убаюкал. Безразличие разлилось по венам: «Всё — так всё, конец — так конец, вот так вот вышло, надо это принять...» Вспомнила маму, брата, коллег, глаза любимого человека — Радуги...
     Но... О чудо... Машины словно зависли в воздухе, и они где-то далеко, там, в вязком тумане. Нет, они висели в тяжелом знойном мареве, и словно время в этот миг приостановилось, расплавилось... Этакий стоп кадр. И я, не прибавив шаг, перешла дорогу, словно по-иному я и ходить-то не могу — а то–о–о–лько–о–о ме–е–е–длен–но–о–о... Душа не плакала, как это было в первый раз, во второй... Внутренние слёзы не прожигали больше встревоженное сердце. В голове промелькнула мысль о возможном штрафе.
     Потом я отрешенно подумала и о бедных водителях, о том, какая я дура набитая, каких мало. Однако быстро позабыла об этом напрочь. Но ещё долго в моих ушах стоял рёв машин и писк светофора.
     Я несколько раз оглянулась: нет ли преследования? И иронично улыбнулась сама себе. Зря, потому что рядом просквозила четкая, такая спокойная протяжная мысль: «Нача–ли–и–ись и–игры со сме–е–ертью...» Мысль продублировалась насмешливо несколько раз: «Нача–ли–и–ись и–игры со сме–е–ертью... Нача–ли–и–ись и–гры со сме–е-ертью...» Звучала она манерно, как сурдоперевод, и так близко. То есть не в голове, а как вложение или приложение. Присутствие рядом, нависание, зависание, сквозняк, воронка. Не шепот, а поставленная, чётко выверенная, глухая, металлическая речь, которую повторяют, цитируют, как под гипнозом, мои голосовые связки. И вдруг кокетливо, на уровне чувств, прозвучал вопрос:
     — Тебе нравятся такие игры? Ты этого хотела?
     Скажу честно, сердце в этот момент перестало гонять кровь. Оно реально остановилось! Вот тут-то я и побледнела, осознав весь ужас произошедшего.
     — Чур, чур, чур! — услышала я над ухом такой слабый, едва различимый, похожий на шелест листвы, голос.
     — А кто это сказал?! — встрепенулась я.
     Но он больше не проронил ни слова. Я всё поняла. Это был он, мой верный Ангел–хранитель, мой обессилевший Белокрылый.
     Я, чтобы доказать любимому верному Белокрылому, что я хочу жить, жить долго и радостно, что отныне я буду особенно внимательной, тщательно протерев запотевшие очки, пошла и купила себе на радость удобные кроссовочки. Подумав ещё немного, прогулялась до другого магазина, где выбрала себе туфельки на низком ходу, чтобы везде успевать, передвигаться быстро, динамично и жить радостно и легко. Я показала все свои обновки и Ангелу–хранителю, и Вселенной, и то–о–ой, которая всегда рисуется с косо–о–ой, и тем, кто играет так жестко со мной.
И только тогда я услышала долгожданный звук: «Тинь–тинь».Белокрылый всегда так выражал радость, укладывая поаккуратнее свои пёрышки на огромных крыльях, когда проявлялся во всей красе передо мной, могущественный, статный... Я была счастлива. И Белокрылый немного успокоился. Однако его огромные добрые глаза были всё ещё печальны. Да это и понятно...  
      Позже в его дневнике я прочла: «Да, порой роковые потери рвут связь с реальной жизнью напрочь. Тогда всё становится бессмысленным... Господствует полное безразличие, невнимательность… Мгновение решает всё. Какое счастье, когда Любовь к жизни вновь торжествует, становится путеводной звездой, стимулом, ради чего стоит жить, менять себя и мир!»

2015  г.