«Друг! Буду ждать Вас пять веков,
только бы Вы были моим!»
(Из писем М. И. Цветаевой)
Оба были в состоянии погружённости. Мурлыка читала. Белокрылый Ангел-Хранитель внешне изящно, даже излишне чопорно, но с великим трепетом, готовясь к вечернему чаепитию, как к церемонии Тя-но-ю, вздыхал, безуспешно пытаясь уйти от тяжёлых доводов, догадок, раздумий то в трансцендентальную созерцательность, то в наслаждение отзвуков нежных линий летних трав в букете… Мыслей в голове, как риса… В самой большой стране! И ладно бы — рисинка к рисинке, так нет же — каша. Обычно для стимуляции мыслей неплохо подходит процедура «почесать затылок», но Ангел по привычке прореживал крылья. Иногда, размышления вслух помогают сделать многие вещи прозрачнее. Но сегодня ему надо думать очень тихо, почти молча, чтобы Мурлыка не услышала мысли: «Как можно говорить о том, что не было примерено на себя? Как? Однако… Мне… Мне надо бы вычертить облик Радуги. Надо постичь его суть. Непременно. Хотя бы для себя… Чтобы… Пусть… Вырывая перья… Наступив себе на горло…. Под-черкнуть… Черкнуть? Но… Прелестными, одухотворенными словами, осмысляя глубинное значение французского слова bienseance*, чтобы не ранить дорогое мне сердце. Моя вежливость — ничтожная добродетель. Моя любовь — зззабота и сострадание. «Не пристало охотнику убивать птицу, которая прячется у него на груди».*
Мне надо… Не вычернить… Не вычеркнуть… Мне надо вычертить… Осторожно… И с той бережностью, на которую способна только моя подопечная. Несмотря на то, что она сейчас такая растерянная и обожжённая горечью… Ещё бы! Узззнать такое... Из первых уст! Один миг… И… А сколько было дога-а-док!!! Вопросов? Да...
Тем не мнее, надо вычертить милосердно, по-царски, церемониально. Не очернить, дабы не вызвать бурю негодования. Помнится, когда-то я читал… Огасавара*. Ооо… Это выдающаяся личность! Представитель одной из школ эти-ке-та! Двенадцатого века!!! Он тогда уже дал чёткое определение сущности церемоний: «Цель всякого этикета, состоит в развитии ума, так чтобы, даже когда вы мирно сидите, ни один наглец, пусть и самый грубый, не посмел бы на вас посягнуть».
Вот-вот. Соблюдая этикет, очертить сдержанно, ибо неспокойный дух разрывает меня всего буквально! Но, я-то зззнаю себя! Моя сила в состоянии покоя. Это, как отложенное бытие. Озноб.... И … откровение возврата…
Вокзал. Перрон… Суета... Встречающие. Приезжающие. Провожающие. Отъезжающие. Я помню, как он и она зззамерли под смеющимся фонарём. У обоих комок в горле… Охватившее чувство неловкости от чужих глаззз, но быстро прошедшее. Радуга взял Мурлыку за руку, как ребёнка. Именно, как ребёнка… Камень упал с её души. И море радости поглоти-и-и-ло мою дурёху.
Дурёха. Вот, что мне делать сейчас? А потом? Крылья чешутся. Перо вон! Вот. Сидит… Чита-а-а-ет! Нра-а-вится ей. Madame d~Ash опубликовала новое эссе. Переписку! Марины Цветаевой с Родзззевичем. Константином Болеславовичем! Ну-ну. Улыба-а-йся! Примеря-я-й! Но — это по-ка. Пока так: «Милый друг, вы вернули меня к жизни, в которой я столько раз пыталась и все-таки ни часу не сумела жить. <...> Вы один мне смогли помочь! <...> Как Вы, при всей Вашей изысканности — просты! Игрок, учащий меня человечности. <...> Я пишу Вам о своем хотении (решении) жить. Без Вас и вне Вас мне это не удастся. <...> Я тебя люблю. <...> Друг, помни меня. <...> Друг, я вся твоя. <...> ».
Ми-и-ло. А чай-то — сты-ы-нет… Как порой любовь… Лю-бовь… Любовь Мурлыки к Радуге — лёгкая, как пар и с крылышками. Как у меня. Любовь Мурлыки… Она с расширением… С приложением — Надеждой на Веру в его Любовь к ней... Ему же, видится мне — просто хорошо рядом с ней. Ещё бы… Ещё одно перо — вон! Примеряй!
«Мой Арлекин, мой Авантюрист, моя Ночь, моё счастье, моя страсть. Сейчас лягу и возьму тебя к себе. Сначала будет так: моя голова на твоем плече, ты что-то говоришь, смеёшься. Беру твою руку к губам — отнимаешь — не отнимаешь — твои губы на моих, глубокое прикосновение, проникновение — смех стих, слов — нет — и ближе, и глубже, и жaрче, и нежней — и совсем уже невыносимая нега, которую ты так прекрасно, так искусно длишь».
Да... Хорошо ему рядом с ней… И только? О... Я о своей, своей вечной головной боли! О своей подопечной! Да не-е-е-т! Что это? Вот он и она идут по городу, по парку, вышагивают по траве среди солнечной духоты, лежат в траве, а вокруг бабочки, кузнечики стрекочут... А над ними хохочет пророк. Пророк. Медяк солнца! На счастье! Да так ли это? Мне, Белокрылому Ангелу-Хранителю Мурлыки, предстало говорить правдиво. Да, зззначит — да. Нет, зззначит — нет. Чёрное — чёрное. Белое — Белое… Перо вон! Крылатое положение налагает на меня высокие нравственные требования. Моё слово, как Ritterwort — слово рыцаря в точном немецком эквиваленте. Словом можно убить. Словом можно врачевать, примерив на себя боль, тоску… Вся надежда на Тя-но-ю… Да… Поверхностное созерцание ситуации ни к чему не приведёт. Надо смотреть глубже и слышать, и слушать…
Ага... Слышу суховато-звонкие щелчки потёртых кастаньет. Кулон из палисандра. Подарок. От Радуги. Преподнёс со словами: «Такого нет даже у королевы Англии». Смешно и мило. И так тепло! Радуга уникален. Он и музззыкант, и вдохновенный художник. Мастер… Ощущает каждое своё творение, как ощущает мать дитя под сердцем. Самозззабвенный. Свободный. Идеальный? Ооо...
Когда-то я был Ангелом-Хранителем самурая. Удивительно. Если спросить у типичного японца, что лучше, солгать или проявить неучтивость, он беззз раззздумий ответит: «Солгать!» Как? «Вы мне очень нравитесь». «Спасибо, я хорошо себя чувствую». Сладкоречивый обман. О… О чём это я? Потерял мысль… Да ладно. Перо с ней!
А у Мурлыки руки дрожат? Хотя бы у неё телефон разрядился к шутам! Хотя бы, хотя бы, хотя бы! Нет… Зззажала в одной ладошке до вздутия вен тёплый округлый кусок дерева. В другой — телефон. Волнуется? Бормочет: «Я за нею никогда не ухаживал. Это случилось просто потому, что мы были рядом». Родзззе-е-вич. Изззысканный Дон Жуа-а-н. Шарме-е-р. Обольститель! Не я это сказал. Вот-вот.
Ах, вот к чему я вспомнил рисоеда! Меньше всего мне хотелось, чтобы она прочла эти, откровенно-жёсткие строки! Главное, как мне совладать с ней потом? Но… Как много похожести-то! Но… Не… Не примеряй всё на себя, Мур!!! Это не твои перья!!! Фу, платья! Нет! Не твой случай!!! Зззачем?! Уф-ф!.. Не слышит... Погружена.... Чита-а-ет эссе Madame d~Ash: «Хватит стихов, Марина. Хватит! Вы же прекрасно знаете, что я их не люблю и не понимаю». Стоп! А Гумилёв? А Рильке? Взззахлеб же читал! Обожал. Я зззнаю это. А её стихи — не-е-ет! Не интересовался! А она… Всё понимала… «У Вас душа — Вольтера, у меня — Руссо». Да. Разззум и нежное сердце… Сердце прекрасной души, расплывающейся в чувствительности и слезззах, всегда и во всём руководящейся во всех случаях жизни, во всех отношениях и суждениях — чувством. Это я… О не-е-ей… Ею я могу восторгаться часами… На то я и её, так рано облысевший Ангел… Вернее облетевший… Вернее, потерявший перья…
Судьба… Встречи и ожидания. Поездки и путешествия. Прогулки. Обеды. Длинные вечера в кафе. Тускнеющие звезды… «Приезжать — это уезжать. Как приходить — это уходить». Вокзззал. Перрон. И суета. Грустно-тусклый фонарь. Он и Она. Комок в горле. Радуга взял Мурлыку за руку, как ребёнка... Как ребёнка, к которому обещают приехать. А пока зззвонить, писать. Но… Да… Что? «В Вашем молчании я чую ненависть... Не ненавидьте меня! <...> Живу снами о Вас и стихами к Вам, другой жизни нет <...> Я не хочу воспоминаний. Не хочу памяти. Вспоминать, то же что и забывать». Но…
Как точен эпилог эссе Madame d~Ash: «Он не писал ответов? Цветаева сама писала свой роман? В одну сторону? Так всегда почти у неё и было: в одну сторону — дым и пепел. Ведь есть только две любви. Любовь, которая есть и любовь, которой нет».
«Дальше — лишь послезвучие, память счастья, равно как и боли от невозможного, на которое обречено существо».
Тсс… Зззастывшая церемония тя-но-ю…
________________________________________
* Использованы материалы из книг:
«Марина Цветаева — Письма к Константину Родзевичу» — Ульяновск: Ульяновский Дом Печати — 2001 год.
Мария Белкина «Скрещение судеб»
Светлана Астрикова — «Константин Родзевич и Марина Цветаева. Лики Арлекина. Взгляд на историю любви».
_________________________________
* Тя-но-ю — японская чайная церемония — особый традиционный ритуал чаепития в Японии. Такая церемония была создана в средние века ещё монахами-буддистами. Но после прижилась и стала элементом всей японской культуры. И сегодня мы с Вами пьём чай дома, в гостях и в маленьких кафе, применяя некоторые очень старые обычаи настоящей японской церемонии чаепития, сами об этом не догадываясь.
* Bienseance (фр. [bjɛ̃seɑ̃s]) — приличие, благопристойность
* «Не пристало охотнику убивать птицу, которая прячется у него на груди» — самурайская пословица.
* Огасавара — Огасавара-рю (小笠原流, Ogasawara-ryū) является традиционной школой БИ и этикета, которая сформировалась и развилась в клане Огасавара, связанного с родом Минамото. Создана Ogasawara Nagakiyo, в период Камакура (1185-1333). В ней изучались верховая езда (bajutsu), стрельба из лука (kyujutsu), конная стрельба из лука (yabusame http://en.wikipedia.org/wiki/Yabusame) и этикет (reiho) с акцентом на церемониальные и ритуальные практики.
* Ritterwort (нем.) — рыцарь.
Подписаться
авторизуйтесь
0 Комментарий