Может быть это авторский терапевтический приём выхода из тёмной ночи души…Продолжение рассказа «Друг рядом»
из цикла «Свирель для Печального Ангела»
Записки на крыльях2. Явление Прозрачного Мужика народу Я давно умерла. Я с тобой умерла.
Просто в жизни все верят могилам.
Не мне.
Гость понимал — в душе хозяйки этой комнаты творится явно что-то нехорошее, тяжёлое и не отпускающее. Как будто она, охотясь за мышами застряла в узком промежутке забора и период истошного крика о помощи начинает уже переходить в немое бессилие и ощущение неизбежности происходящего. Она застыла на этапе тяжёлых душевных терзаний. Пора превращать их в тихую и светлую грусть. Не время ему улетать.
— Великая Сила с нами и благоволит нашей встрече. Формально — вызова не было. Однако, назревает конфликт в твоей Внутренней Вселенной. Жаль, что сложившееся обо мне впечатление оставило желать лучшего. Мадам, я не из тех, которых можно замочить в полсекунды, и если так будет и дальше, скоро здесь появятся, далеко не такие милые персонажи, как …
— А-а-а. О-жи-дал? Ал! Хотя бы что-то проясняется… Явление Прозрачного Мужика народу!!!
— ...как хорошо... Просто рыдаю под столом от няшности происходящего... — и комната наполнилась саркастическим смехом.
Реакция Кошки, безвольно лежащей на кровати ещё секунду назад, была молниеносной. Резко вскочив на колени, она выпалила:
— Ах ты, наглая прозрачная сволочь! Тебе фейс расцарапать? Жалко, не совсем представляю, как это сделать… Бли-и-н… А может, именно так сходят с ума? Я схо-жу с у-ма!!! Я схо-жу с у-ма!!! Я схо-жу с у-ма!!!
Сохраняя спокойствие, гость включил фонарь и улыбнулся снопом тёплого света...
— В твоей ситуации сходить с ума — это закономерно. Но не фатально. Думаю, пора сменить обстановку.
— Стоп! А что, есть нормативный список правильных мыслей? По ГОСТу? Пшёл вон!
— Я не для того здесь. Расскажи мне о себе.
— Рассказать? Да, просто жизнь, как говорится, у-да-ла-сь! Именно так! В душе поселились острые осколки памяти! Несбывшихся надежд! Невысказанных слов! Осколки чувства вины, обиды… И злости… На весь мир… Понимаешь, мне очень…
— …больно?
— А что, может быть иначе? Как пережить… Как? Ведь даже…
— Боль делает нас сильнее. Кстати, где болит? Дай-ка лобик потрогаю, — цинично усмехнулся гость.
— Смешно? Ему смешно! А мне больно! Везде — больно... Время сломалось! Сломалась и я... С каждым новым вдохом осколки увеличиваются… Внутри от них — кровавое месиво. Да выключи ты этот дурацкий фонарь!
Раздражение переполняло Кошку, разрывало в клочья… Тело без сил ссыпалось в подушки.
— Зарываясь в подушку и одеяло, заливая всё слезами — проблему не решишь. Ты много лежишь...
— И что? Надо сидеть?
— Глупый лентяй изобрел колесо, умный лентяй — диван.
— Мне не до шуток…
— А я и не шучу. Если у человека есть привычки и убеждения, которые провоцируют болезни или низкий уровень жизни, то может имеет смысл с ними разобраться?
— Не в моих правилах сидеть без дела, поэтому лежу.
— Ну-ну! Человек может долго обходиться без многого: без еды, без воды, но без света он просто ложится и ждёт смерти. Я давно за тобой наблюдаю. Ты постоянно лежишь. Без сна... Без отдыха... Обнимаешь мягкую любимую игрушку и...
— И… Ну? Смелее! Договаривай! Слепо смотрю в пустоту? Затягивающую меня в бездонную воронку времени? Отдавая ей последние силы? Полный паралич воли? Ты это хотел сказать, дерзкий тип?! Без тебя знаю — я и убийца, я и жертва! Я сама разбиваю своё сердце, оплакивая день и ночь и его, и себя…
— С откры...
— Молчи-и… Мол-чи! С открытыми, закрытыми глазами... Разницы нет... Всё равно кругом одна пустота! Замкнутый круг!
Комната, забитая безделушками, как привокзальный ларёк, казалась, на удивление, пустынной… Сумеречный луч высветил фотографии... Один портрет... Другой... Третий... На каждом лежала печать, косо перечеркнувшая жизнь изображённого на них человека. Становилось понятно, что ничего более важного для обитательницы этого дома не существует. Не осталось... Один из портретов отличался от окружающих, источая особенное тонкое благоухание... Гость долго молчал потрясённый, вдыхая запах историй памятных жизней... Слёзы дождя бились в стёкла...
— Да… Налицо присутствие причинно-следственной связи между поведением и его результатами… Сердце. Сын. Смысл. Скорость. Пустота… — последовало негромкое диагностическое уточнение.
— Да. Теперь — только пустота…
Кошка приподнялась, подтянув колени к подбородку и уткнулась в них носом, пряча лицо и… слезы…
— Ты её видишь?
— Да. Вижу... Сначала она за мной подсматривала, тайком, как и ты. Сейчас… Я уже её на вкус ощущаю. Как тебя...
— Меня? Это как?
Невидимый почувствовал себя несколько дискомфортно, как будто наступил в лужицу, оставленную котёнком. Невидимую лужицу, невидимой ногой…
— Оскомой на зубах... Солёно-горькою оскомой. Липкой... Падкой…
Она скривилась. Трудно было понять, то ли улыбается так, то ли скалится. В горле прокатился комок сухого песка, смешанного с горечью, глиной и прочим чернозёмом.
Перед ней появился стакан воды... Удивления не последовало... Словно это было естественно. Или во сне…
— Могу ли я… Я многого не…
Не дав ему произнести до конца фразу, она перебила:
— Много не знаешь? Откуда тебе знать то? Ты же — не человек. Ты — ничто... Я тебя даже не вижу... Только твою тень чувствую. Я расскажу тебе... Хочешь? О-о-о! Она везде: и вокруг, и внутри меня...
— Кто? Что? — Невидимый приблизился.
— Мрачная сыпучая темнота... Камнепад, которого я не вижу… Но он расплющивает меня. И пожирает-пожирает…
— Но...
— И я не знаю, как справиться с этим. Не знаю…
— А ты попробуй, начни... Страшно ведь умирать?
— Страшно? Смешной ты! Страшно, это когда видишь дно… А в пустоте… Его нет. Она бездонна. Без дна… Она заигрывает. Она всматривается в тебя. ПрОпасть безглазая! Манит… Чтобы помочь пропАсть… Неизведанность… Интересно, страшно ли этой букашке? Что для неё эта комната? Зачем эта бедолага рвалась сюда? Это не небо. Не лужайка… Западня! Выживет ли она?
— А ты?
— Я?
— И всё же… Чтобы потом не было мучительно больно от инфантильного бездействия, может стоит начать действовать?
— Легко! Я могу убить эту мошку.
— Зачем?
— Меня же убивает жизнь?
— Тебя? Ты уверена? Хочешь, поговорим об этом?
— Давай. Я повторюсь: меня— убили! Не раз… Понимаешь, человек умирает столько раз, сколько раз он теряет близких…
— Возможно, не мне судить, но, попытки справиться с обстоятельствами бессмысленны, если нет желания победить себя.
— Мне это трудно сейчас понять. Я тебя слушаю, но не слышу… Всё происходящее за гранью осознания. Не знаю, что делать. Я... Я ничего не хочу.
— Бывает. Это чтобы влюбиться — достаточно взгляда. А чтобы осознать и принять, одной жизни бывает мало... Только никого не убивай. Не мсти… Не надо. Убить — это прервать жизнь. Нарушить ход судьбы. Иногда большой и сложной. Иногда, в масштабе насекомого, такой маленькой и примитивной мошки. Но воспользовавшись правом сильнейшего, подумав, что ты в праве решать, каким судьбам быть, каким не быть — кому ты уподобляешься? Букашка… Разве она тебе мешает?
— Нет. Тогда что? Что мне делать? Начать дышать маткой? Разбрызгать над домом радугу?
— Нет. Сядем в песочницу. Пасочки будем делать! Ладушки?
— Угу-у… можно и попеть. Включай музыку! Платье в горошек примерить? Ха, ха, ха…
Она зааплодировала себе или ему с горькой ухмылкой на губах...
— Почему бы и нет? Это помогает… Музыка лечит...
Свет фонаря начал бледнеть. Хор православных гипнобалалаеШников на бэктреке судорожно всхлипнул и затих. Невидимому вдруг захотелось избавиться от пустоты, заполнившей глаза Кошки, включить в них свет жизни... Она поняла это.
— Но разве я в состоянии сделать это? Посмотри на меня!!! Всмотрись...
Вызывая глобальные климатические изменения, сопровождаемые громом и молниями, затравленный взгляд Кошки и Невидимого встретились в сумеречном луче фонаря. Вплавились друг в друга и растеклись в тишине...
Стало слышно, как капает вода из крана на кухне... За окном, под карнизом запищали птенцы... Летний ветер, пронзительно, как-то по-декабрьски вздохнул и радикулитно скрипнувшая форточка, привела в чувство присутствующих в комнате.
Гость включил люстру и сам улыбнулся внутренним светом. Свет. В данный момент — это было лучшее лекарство от тёмной ночи души.
Тяжело вздохнув, Кошка прикрыла глаза... Яркий свет болезненно уничтожал её каждую секунду. Но это не точно…
Печальный Ангел под луной
Любил играть в саду с цветами
И наслаждался тишиной,
Паря, как птица над садами.
Любя душой одну звезду,
Берёг её, и на лету,
Без рассуждений и сомнений,
Он отводил, как мог, беду —
Печальный Ангел, но не гений.
Продолжение следует...
