­Ангел любви и саксофон 

​Хмельной тоскою захлебнулась.
А сердце одинокое цвело
фарфоровой любовью
С солёным вкусом боли.
​
​     Западная часть небосклона утратила свой золотистый цвет, и над горизонтом появился новый месяц, юный, робкий, нежный... Шум дня постепенно затихал, и стали слышны мягкие вечерние шорохи. Постепенно город погрузился в мерцающие огни... Стало темно. И великое безмолвие, с его огромным пространством, вошло в эту ночь. Затихло всякое движение мысли. Лишь разносился на всю Вселенную диалог Мурлыки да Белокрылого Печального Ангела.
     — Ах, милая, родная моя девочка, сегодня ты грустишь под старую мелодию саксофона? — укладывая аккуратно свои белоснежные пёрышки на крыльях, участливо промолвил внезапно появившийся сияющий Белокрылый. — Я вижу, я всё вижу, молчи —не молчи, а ЗЗелёные глаза твои полны... Полноводны, как озёра перед паводком. Мурлыка, надо срочно успокоиться. Надо быть сильной... ВоЗЗьми мой платочек, утрись...
     — Он, он... — дрожащим голосом пробовала поддержать разговор Мурлыка....
     — Да–да, Радуга был onLain, — понимающе добавил Белокрылый, — и что?
     — Но... — и тонкий голос Мурлыки сиротливо затерялся в мокрой от слёз подушке...
     — Нет–нет! Не придумывай ничего! Не надо, Мурлыка! Ты же ничего не ЗЗнаешь... Потерпи, — строго, со знанием дела продолжил Ангел–Хранитель.
     Мурлыка доверчиво, во все глаза посмотрела на верного ей друга, Белокрылого Печального Ангела, вопрошающим взглядом.
— Да, моя дорогая, я понимаю тебя, — твердил без устали Белокрылый, чтобы отвлечь подопечную от горьких дум, — беЗЗответность мучительна, она как приговор...
     — Больно, как больно об этом говорить, — пробормотала Мурлыка и опять утонула лицом в подушке.
     — Твоя беда и счастье в том, — ласково коснувшись её плеча, продолжил верный Ангел, — что ты когда-то призрачно влюбилась в Радугу, слепо, в одночасье увидев и иЗЗбрав его, и он сделал такой же выбор — так почувствовала ты. А чувствовать ты умеешь...
     — Но не всегда правильно, — слёзно добавила Мурлыка.
     — Бывает и так, — гладя Мурлыку по шёлковым волосам, доходчиво растолковывал ситуацию Белокрылый. — И тогда Радуга ЗЗанял весь пьедестал твоей любви и в твоей душе, и в твоём сердце, и в твоём теле... И никто больше не может соперничать с ним ни в чём.
     Мурлыка только тяжело вздохнула, а Белокрылый, войдя в роль оратора, продолжал назидание:
     — Но вспомни, дорогая: Радуга всегда был честен с тобой и ничего никогда не обещал. Не о–бе–щал. В ЖЖизни бывают непреодолимые преграды, поэтому он сдерживал себя, и тебя не держал и не ограничивал ни в чём. Ведь так?
     — Да, — кивая головой, задумчиво пробормотала Мурлыка.
     — Ты пробовала, ты пыталась увлечься... иным... — подтверждающим тоном произнес Белокрылый.
     Она опять вздохнула, виновато, беспомощно...
     — Да–да, сколько стремящихся к тебе вЗЗглядов ты ловишь на себе, тебе предлагали реальный рай, а ты отказалась... Отказалась?
     Мурлыка едва успевала осмысливать чёткие слова и вопросы Ангела.
     — Да и теперь встают у тебя на пути прекрасные мужчины, пересекаются ваши пути–дороги, а ты просто вЗЗлетаешь и пролетаешь над ними, как птица — вольная, гордая, бережно неся лишь имя Любимого в своих мечтах и строчках.
     Мурлыка затерялась в мокрых от слёз подушках.
     — Писать о любви к Радуге стало неким смыслом твоей жизни, это часы твоего, можно сказать, вашего общения с ним, но — как во сне.
Тут Мурлыка немного взбодрилась, а Белокрылый, отдышавшись, продолжал:
     — А ЗЗнаешь, у тебя на челе давно стоит печать счастья и влюблённости, и сразу ясно: шансов у других мужчин ЗЗанять хоть ступеньку на пьедестале твоей Любви у них нет. Ты им только улыбаешься, — вещал Белокрылый, утирая вновь появившиеся слёзы своей подопечной. — А ещё я чувствую: твой иЗЗбранник слышит и понимает голоса ангелов. Да он и сам как ангел! Но помни: он вольный ангел...
     Мурлыка опять только вздохнула, безнадёжно, горько...
     — Однако как он раЗЗговаривает с тобой, как пишет! Позавидовать можно! До чего же участливо, нежно, бережно и воЗЗвышенно он всегда это делает! Слушать вас — одно наслаждение!
     Мурлыка уселась поудобнее в подушках, вот, именно это готовая слушать от Белокрылого бесконечно...
     — Милая, моя родная девочка, ты немного успокоилась?.. Вижу, я всё вижу: мой ангельский бальЗЗам тебя заметно исцелил, и глаЗЗа твои улыбаются под старую мелодию саксофона. Дай-ка мне платочек, я вытру свои слёЗЗы. Сколько лет, а я никак не могу привыкнуть к твоей дивной тоске. Но ты так красиво и трогательно это делаешь, что быть с тобой рядом в эти моменты для меня всегда счастье... Ну вот и губки твои начали улыбаться... А хочешь, я передам поцелуй от тебя...
     — Кому? — уютно промурлыкала Мурлыка...
     — Да не хитри... Ты сама ЗЗнаешь — кому, — мягко изрёк Ангел.
     — Да у него сейчас два часа ночи, — сонно возразила она.
     — Поцелуи, моя дорогая Мурлыка, можно дарить и вне времени. Когда нет времени, только тогда и есть любовь...
     Белокрылый задумчиво посмотрел в окно. На небосводе, рядом с месяцем красовалась необыкновенная звёздочка, а вокруг неё — хоровод звёзд.
     — Радуга сладко спит и нежно улыбается, догадайся, кому и почему? — продолжал Белокрылый. — Ну вот ты и ЗЗасмеялась... Не грусти, моя милая девочка, твой Ангел всегда рядом... И он... Радуга...
     Белокрылый посмотрел опять в окно. Ему показалось или...  Увы... Звездочка осталась одна. 
​
​2015 г.
..