Но ничего не знал на то сказать Андрий и стоял, утупивши в землю очи.
— Что, сынку, помогли тебе твои ляхи?
Андрий был безответен.
— Так продать? продать веру? продать своих? Стой же, слезай с коня!
Покорно, как ребенок, слез он с коня и остановился ни жив ни мертв перед Тарасом.
— Стой и не шевелись! Я тебя породил, я тебя и убью! — сказал Тарас и, отступивши шаг назад, снял с плеча ружье.
Бледен как полотно был Андрий; видно было, как тихо шевелились уста его и как он произносил чье-то имя; но это не было имя отчизны, или матери, или братьев — это было имя прекрасной полячки. Тарас выстрелил.
Как хлебный колос, подрезанный серпом, как молодой барашек, почуявший под сердцем смертельное железо, повис он головой и повалился на траву, не сказавши ни одного слова.
Ты молча, равнодушно наблюдал из хатыскраю,
Когда твои же истребляли неугодных братьев
И продолжалось это долгих восемь лет.
Теперь кричишь: «Ой! Погибаю, люди!» — из сарая…
И русским грозно обещаешь скорую расправу,
Мечтая на сносях, что НАТО будет вечный амулет?
Ты глупо обмануть себя позволил чужеродцам.
Ты предал корни, свой язык, культуру, память предков.
Позволил радикалам-отморозкам править бал.
Теперь водицу пьёшь ты не из своего колодца.
И продаваться будешь ты за барские объедки,
За то, что братьев кровь на радость англосаксам проливал.
Не мы позволили взрастить в тебе исчадье ада.
Не мы культурный код меняли у народа силой.
Не мы тебя отправили расстреливать Донбасс.
Не мы не замечали там нацистскую браваду.
Не мы без слёз заложникам готовили могилы.
Не мы учили ненавидеть русских. Это твой приказ.
Ты рад был ездить пить без визы кофе на Монмартре.
Не слышал криков диких «москаляку на гиляку».
Платил налог вслепую на войну: ты — в стороне…
Твердил, что мне не будешь братом, хоть мы в одном плацкарте.
Но, без стесненья брал мою последнюю рубаху.
Как плесень ты развёл фашизм в подаренной тебе стране.
Страна горит. Народ бежит.
А ты мне задаёшь вопрос: «За что мне это?»
10.03.2022г.
Похожее
