Иван Николаевич Крамской
Живопись, 1884, 228×141 см.
Не меряйте мою судьбу на свой аршин…
Когда-то было всё легко… Когда-то… Когда-то руки были без морщин. Мечте в улыбке было тесновато. Когда взрывался в праздник апельсин, Смеялся на окошке бальзамин... И не смущал надежды хруст — отборы… Две трети жизни впереди. Просторы. Вопрос. Ответ всегда казался прост. Когда есть мама — есть в душе опора. О маминых руках пою средь грёз. Когда-то мир стал дерзко-полосатый... Цвет глаз тускнел, став не аквамарин. Мечта в улыбке билась виновато И затирал огрехи мастихин. Душа плутала вяло между льдин... Молитвы, свечи, церкви и соборы... Полжизни впереди. Судьбы напоры… Как вышла трещина? Как... перекос? Клеймо вины. Тьма. Бегство от позора... О маминых глазах пою средь гроз. Я помню: роком было всё распято, Скорбь, сердце в циферблате паутин, Мечту слепую в образе кастрата, Как стиснул плечи чёрный палантин, Стакан, разверстый холм, под стон осин — Помин, помин… Вслед умереть бы впору… Хоть четверть жизни впереди — до ора, Копание в себе… Какое зло Младую поросль так сгубило скоро? О сердце матери пою средь гроз. Душа, держись. Пусть путь не по курсору… Но ты заматерела… До измора Проси продлить себе не жизни срок, Но вдох последний, выдох без укора... О горе матери пою средь грёз... О мама, где найти опору… 2022г.
Французская баллада в оправе, 10-тистрочная строфа, ямб 5-тистопный.
